Нет войны, больше нет
Нет войны,
Яркий солнечный свет,
Мирные дни.
Теплый весенний дождь,
Блеск на траву.
Тихо слезу смахнешь,
Вспомнив войну.
Нет войны, больше нет.
Годы уходят,
Боже мой, столько лет,
В мире проходят.
И золотятся поля,
В колосе зерна,
И отдыхает земля,
Пахотой черной.
Но и сейчас порой,
Непрошенной долей,
След оставляет свой,
Война знакомый.
Афганистана парни,
Чеченской первой, второй .
А на коленях мамы,
С опущеной головой.
Им ведь не надо было,
Войны чужой,
Только увидеть сына,
Был бы живой.
И похоронки в ладонях,
Держать не в силах,
Тихо Господа молят,
Чтоб боль отступила.
Нет войны, больше нет,
Божия это милость.
Мир. В тишине рассвет,
Там где война дымилась.
Господи, помоги ,
К миру стремиться.
Чтобы друзья и враги,
Стали молиться.
Прочитано 14203 раза. Голосов 8. Средняя оценка: 4
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Ларисочка! Очень хорошие стихи. Искренность подкупает. Но все же поэзия - это резонанс содержания и формы. Работайте над рифмой, размером и с вашей сострадательной искренностью вы опередите большинство "поэтов" этого сайта.
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
